• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: прочитано (список заголовков)
11:58 

Про Макса Фрая

Стране остро не хватает галоперидола
На протяжении всех книг Макса Фраевича меня терзало смутное ощущение, что еще чуть-чуть - и у меня получится сложить детали мозаики, понять, как сэр Макс стал накхом, и кто жил на чердаке виллы Вальдефокс.
И вот наконец спящий во мне гений догадался посмотреть, что говорит по этому поводу Википедия.
Под катом многабукаф.


Макс-1 — «настоящий», единственный родившийся (традиционным путём), бродяга с 9-ю жизнями, фотограф, писатель эссе, накх[1]

Макс-2 — изначально мёртвый, возможно, призрак, возникший в результате случая с аварией, также случая в тёмном переулке[2] и истории с фотографом-мизантропом Максом Фраем. Так как Макс раздвоился после аварии, выдуманной теми же Вершителями, то до некоторого времени оба Макса имели общие воспоминания и всегда сны. Макс-2 хронологически «живым» появляется в виде призрака виллы Вальдефокс. После пробуждения обитательницами виллы в результате спиритического сеанса селится в городе в горах.

Макс-1 после посещения Франка на вилле фотографирует своё отражение, методом накхов проживает свою же судьбу (судьбу своего отражения в зеркале): «Иногда я думаю: может, я до сих пор стою там перед волшебным зеркалом, наслаждаюсь многообразием своих несбывшихся судеб, содрогаюсь, предчувствуя скорый конец всех историй сразу?»[3]. Именно здесь образуется своего рода «петля судьбы». Макс-1 проживает несбывшуюся судьбу, в которой встречает Михаэля, «официально» становится накхом. В ней он в 32 года пишет эссе о смерти литературных персонажей, умирает сам, воскресает (у него 9 жизней) меняется местами с Максом-2 в городе в горах[4]. Макс-2 становится Максом-1 — накхом с целью пережить день смерти Макса-1 (в сентябре). Макс-2 становится «ключником».

В «то же время» Макс-1 становится призраком, запирается в гостиной дома в городе в горах, проживает на тот момент ещё несбывшуюся жизнь сэра Макса из Ехо, используя «навыки» накха. Поэтому в дальнем углу разума сэра Макса всегда обитал другой Макс — Макс-1 — мудрый, спокойный и безучастный. Джуффин говорит, что выдумал прошлое Макса: его детство и юность, однако он сам ни в чём не уверен и говорит, что сэр Макс сам заставил себя придумать.

Макс-2 успешно переживает сентябрь, едет на виллу Вальдефокс, где «воссоединяется» с Максом-1 или «поглощается» им, тем Максом, который стоял у зеркала. Тем самым замкнулась созданная ранее петля из двух жизней.

Истории о Ехо, вероятно, как и сам Мир Стержня были выдуманы молодой парочкой (вероятно Вершителями) из Энциклопедии Мифов[2]. Таким образом, Сэр Макс (из Ехо) стал несбывшейся судьбой Макса. Узнав более «продвинутый» метод «накхования», Макс «проживает» жизнь Сэра Макса из Ехо в качестве одной из несбывшихся. Вот почему на задворках сознания Сэра Макса всегда обитал некий другой Макс, спокойный и безучастный[5].

Я, впрочем, наслаждался вовсю — не столько даже событиями и ощущениями, хотя среди них обнаружилось немало сокровищ, прежде незамеченных, или вовсе мне недоступных, сколько возможностью что бы ни случилось, оставаться в роли стороннего наблюдателя, пребывая при этом не в чьей-то чужой шкуре, а в собственной. Устроился в тёмной, мягкой глубине, как падишах в паланкине; беды, болезни и горести почти не задевали меня, поскольку я ни на миг не забывал об иллюзорной природе текущего бытия, зато в счастливую минуту никто не мешал мне пуститься во все тяжкие, наслаждаться вволю, от чистого сердца, от пуза, как говорил доставшийся мне в этой версии реальности тесть[6].

После того, как Сэр Макс выбирается из Тихого Города он пишет книги о Ехо под псевдонимом Макс Фрай, которым так удивляется как Макс-2, так и Макс-1. Именно с событий Тихого Города «сбывается» сам Сэр Макс. Мир Стержня со всеми его персонажами «сбывается» после публикации книг о Ехо.

Наш Мир уже тверд и надежен — насколько вообще может быть надежной такая зыбкая штука, как любой обитаемый мир. Теперь мы все можем быть совершенно уверены, что действительно существуем[7].

В этот момент читателю открывается сущность Тихого города — места длительной «жизни» персонажей (по большей части, литературных), места, где они существуют до тех пор, пока о них помнят читатели книг.

…Здесь, в Городе, встречаются те, чья судьба отчасти похожа на вашу. Только вас придумал колдун, а их — обычные люди, литераторы, чудаковатые господа, которых, как правило, никто не принимает всерьёз. Некоторых, однако, придумали столь удачно, что публика в них влюбилась. А тот, кого очень любят, непременно становится живым. По крайней мере здесь, в Тихом Городе. У местных мудрецов есть множество идей касательно природы этого места — о, они бы сошли с ума, если бы не взяли за правило раз в день после обеда придумывать очередное объяснение для тайны, частью которой стали! Одна из теорий мне очень нравится, она гласит, что Тихий Город помешан на любви. Он любит своих обитателей и делает все, чтобы внушить нам любовь к себе, — что ж, большинство моих знакомых действительно привязаны к этому месту, да и я сама, признаться, тоже… С другой стороны, Тихий Город ревнив, какшекспировский мавр, он собственник и нежный тиран, поэтому уйти отсюда невозможно. И смотрите, как интересно получается: если теория верна и Город действительно помешан на любви, нет ничего удивительного в том, что он помогает воплотиться тем вымышленным образам, которые притягивают к себе любовь живых… Поэтому у вас есть шанс случайно встретить на улице персонажа вашей любимой детской книжки…[8].

Согласно замыслу автора Светланы Мартынчик, Сэр Макс был очень любим молодыми Вершителями и они, возможно, желали его воплощения. Из-за этого воплощённый персонаж Сэр Макс совершает побег из Тихого Города, тем самым совершая немыслимый, невозможный поступок — литературный персонаж попадает в мир живых. Но и он не самостоятелен, он становится ещё одной сбывшейся жизнью Макса. Однако после побега Сэр Макс ещё очень «зыбок», он путается в воспоминаниях и чувствует себя сумасшедшим.

Я же почти каждый день просыпался, не понимая, кто я, где нахожусь, что было прежде, как тут все устроено и что в связи с этим следует делать. Вернее, ещё хуже: у меня было слишком много противоречащих друг другу версий, одна другой достовернее. Как будто я живу не одну, пусть даже очень запутанную и непростую, жизнь, а несколько дюжин одновременно. К счастью, к тому времени, как это началось, я успел кое-что записать. Поэтому можно было понять, на какие воспоминания стоит опираться, а от каких следует поскорее избавиться, если выйдет[9].



Кажется, после небанального решения спросить у Интернета я стала понимать еще меньше.


@темы: для памяти, мыслевслух, прочитано, спиЖЖено, ссылки, хроники хроников, цитаты

20:01 

Стране остро не хватает галоперидола

Не удержалась и зашла в книжный) Когда вышла, очень удивилась, что на улице темно.
Зато теперь у меня есть четыре разные книги с бытовыми рассказами разного толка - два из трех томов тех-самых-мемуаров, книга прекрасного, как рассвет [info]zembernathy с байками о работе английского акушера, и не менее чудесный сборник рассказов машиниста московского метрополитена [info]metroelf. Теперь хочется одновременно читать, смотреть фильм и вышивать - и все такое вкусное...

[info]steamboy, есть, есть все-таки хорошее издание очерков! И за вменяемые деньги) фотопруф:

а на самом деле, мне просто не терпится похвастаться)

Posted via LiveJournal app for iPhone.




@темы: бытовое, книги, ни о чем, прочитано, флуд, френды

13:20 

О прочитанном прекрасном: "Очерки уголовного мира царской России"

Стране остро не хватает галоперидола
Долго крепилась, желая сначала дочитать и только потом делиться, но не могу молчать:)
Наткнулась на книгу совершенно случайно, по ссылке в чужом ЖЖ, открыла... и пропала. А потом пропаду еще не раз и не два.
Помните, с каким восторгом мы читали книги про Шерлока Холмса, а позже - Фандорина? Так вот, это - круче. Потому что и Холмс, и Фандорин все-таки вымышленные персонажи. А тут все настоящее. Речь, собственно, идет о воспоминаниях Аркадия Францевича Кошко - "бывшаго начальника московской сыскной полицiи и заведующего всемъ уголовнымъ розыскомъ Имперiи". А это вам не в тапки присесть. Прекраснейший Аркадий Францевич был не только руководителем уголовного розыска царской России, но и потомственным аристократом, высоко образованным человеком и замечательным (как выяснилось по мемуарам) литератором.
Так что у него невозможно прекрасные детективные истории, щедро разбавленные зарисовками из жизни той эпохи и приправленные лирическими отступлениями о жизни и судьбе России. А как живо представлены люди!
И рассказы подобраны так, чтобы максимально разнообразить впечатление. И ужасающие убийства (без них ни одна эпоха не обходилась), и трогательные мошенничества в виде подделки почтовых марок или выдачи себя за "великого князя Иоанна Константиновича", и ловкие артистические аферы... Дух захватывает, когда понимаешь, что все это было на самом деле.
А еще Аркадий Францевич убийство Распутина расследовал, да-да))

В общем, как можно понять, книгу я категорически рекомендую. Как там с приобретением в магазине, честно скажу, не в курсе. А ссылку на чтение (и скачивание) дать могу:
http://flibusta.net/b/103107/read
Только вот какой светлой голове придумалось сменить название на чудовищное "среди убийц и грабителей", даже представить не могу...
Под катом - предисловие из книги, для затравки:)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Тяжелая старость мне выпала на долю. Оторванный от родины, растеряв многих близких, утратив средства, я, после долгих мытарств и странствований, очутился в Париже, где и принялся тянуть серенькую, бесцельную и никому теперь не нужную жизнь.

Я не живу ни настоящим, ни будущим – все в прошлом, и лишь память о нем поддерживает меня и дает некоторое нравственное удовлетворение.

Перебирая по этапам пройденный жизненный путь, я говорю себе, что жизнь прожита недаром. Если сверстники мои работали на славном поприще созидания России, то большевистский шторм, уничтоживший мою родину, уничтожил с нею и те результаты, что были достигнуты ими долгим, упорным и самоотверженным трудом. Погибла Россия, и не осталось им в утешение даже сознания осмысленности их работы.

В этом отношении я счастливее их. Плоды моей деятельности созревали на пользу не будущей России, но непосредственно потреблялись человечеством. С каждым арестом вора, при всякой поимке злодея – убийцы, я сознавал, что результаты от этого получаются немедленно. Я сознавал, что, задерживая и изолируя таких звероподобных типов, как Сашка Семинарист, Гилевич или убийца 9-ти человек в Ипатьевском переулке, я не только воздаю должное злодеям, но, что много важнее, отвращаю от людей потоки крови, каковые неизбежно были бы пролиты в ближайшем будущем этими опасными преступниками.

Это сознание осталось и поныне и поддерживает меня в тяжелые эмигрантские дни.

Часто теперь, устав за трудовой день, измученный давкой в метро, оглушенный ревом тысячей автомобильных гудков, я, возвратясь домой, усаживаюсь в покойное, глубокое кресло, и с надвигающимися сумерками в воображении моем начинают воскресать образы минувшего.

Мне грезится Россия, мне слышится великопостный перезвон колоколов московских, и, под флером протекших лет в изгнании, минувшее мне представляется отрадным, светлым сном: все в нем мне дорого и мило, и не без снисходительной улыбки я вспоминаю даже и о многих из вас – мои печальные герои…

Для этой книги я выбрал 20 рассказов из той плеяды дел, что прошла передо мной за мою долгую служебную практику. Выбирал я их сознательно так, чтобы, по возможности не повторяясь, дать читателю ряд образцов, иллюстрирующих как изобретательность уголовного мира, так и те приемы, к каковым мне приходилось прибегать для парализования преступных вожделений моих горе героев.

Конечно, с этической стороны некоторые из применявшихся мною способов покажутся качества сомнительного; но в оправдание общепринятой тут практики напомню, что борьба с преступным миром, нередко сопряженная с смертельной опасностью для преследующего, может быть успешной лишь при условии употребления в ней оружия если и не равного, то все же соответствующего «противнику».

Да и вообще, можно ли серьезно говорить о применении требований строгой этики к тем, кто, глубоко похоронив в себе элементарнейшие понятия морали, возвели в культ зло со всеми его гнуснейшими проявлениями?

Писал я свои очерки по памяти, а потому, быть может, в них и вкрались некоторые несущественные неточности.

Спешу, однако, уверить читателя, что сознательного извращения фактов, равно как и уснащения, для живости рассказа, моей книги «пинкертоновщиной», он в ней не встретит. Все, что рассказано мною – голая правда, имевшая место в прошлом и живущая еще, быть может, в памяти многих.

Я описал, как умел, то, что было, и на ваш суд, мои читатели, представляю я эти хотя и гримасы, но гримасы подлинной русской жизни.

А. Ф. КОШКО





@темы: they made my day, для памяти, и в воздух трусики бросали..., книги, красиво, о прекрасном, прочитано, рецензии, ссылки, удивительное рядом

makcimko.livejournal.com

главная